Feb. 27th, 2004
Ближневосточная энтомология
Feb. 27th, 2004 11:53 amКогда мы впервые приехали на работу в Египет в 1975 году, нас поселили в чем-то вроде коммунальной квартиры: кухня и санузел были общими. Соседки сразу предупредили, что на кухне водятся тараканы.

- С ними мы поборемся, - сказала супруга и достала баночку с ужасным ядом.
Отравой нас снабдила моя мама, которая раздобыла ее по блату в лаборатории Государственного института азотной промышленности (ГИАП). По инструкции, столовую ложку белого порошка надо было растворить в ведре воды и, соблюдая повышенные меры предосторожности, обработать помещение.
Жена растворила грамм двести на литровую банку и обильно опрыскала углы за двумя кухонными плитами, холодильником и столами. Дверь за собой затворила. Вернувшись через четверть часа, она увидела незабываемую картину. Пол кухни был усыпан мириадами охреневших насекомых. Все, как один, лежали брюшками кверху и кружились в каком-то подобии вальса.
Попытка смести весь этот шабаш в ведро увенчалась успехом, если не считать маленького инцидента. По дому пронесся страшный вопль. Сбежавшаяся публика установила его источник и причину. Оказалось, что один из самых крупных тараканов вдруг опомнился, перевернулся в нормальное положение и... взлетел.
- Он летел! Прямо на меня! И улыбался! - только и могла произнести моя жена, прежде не подозревавшая о существовании летучих тараканов.
Мой приятель Лева утверждал, что самых крупных тараканов летучей породы знает в лицо. Каждый получал у него личное имя. А поскольку такие особи принадлежали, по левиной классификации, к "тараканам класса А", то и имена им давались соответственные: Арнольд, Аскольд, Альфред, Адольф, Альберт и так далее.
Кстати, после обработки тараканы не вернулись. Не было их на старом месте и в 1989 году, когда я снова надолго приехал в Каир.

- С ними мы поборемся, - сказала супруга и достала баночку с ужасным ядом.
Отравой нас снабдила моя мама, которая раздобыла ее по блату в лаборатории Государственного института азотной промышленности (ГИАП). По инструкции, столовую ложку белого порошка надо было растворить в ведре воды и, соблюдая повышенные меры предосторожности, обработать помещение.
Жена растворила грамм двести на литровую банку и обильно опрыскала углы за двумя кухонными плитами, холодильником и столами. Дверь за собой затворила. Вернувшись через четверть часа, она увидела незабываемую картину. Пол кухни был усыпан мириадами охреневших насекомых. Все, как один, лежали брюшками кверху и кружились в каком-то подобии вальса.
Попытка смести весь этот шабаш в ведро увенчалась успехом, если не считать маленького инцидента. По дому пронесся страшный вопль. Сбежавшаяся публика установила его источник и причину. Оказалось, что один из самых крупных тараканов вдруг опомнился, перевернулся в нормальное положение и... взлетел.
- Он летел! Прямо на меня! И улыбался! - только и могла произнести моя жена, прежде не подозревавшая о существовании летучих тараканов.
Мой приятель Лева утверждал, что самых крупных тараканов летучей породы знает в лицо. Каждый получал у него личное имя. А поскольку такие особи принадлежали, по левиной классификации, к "тараканам класса А", то и имена им давались соответственные: Арнольд, Аскольд, Альфред, Адольф, Альберт и так далее.
Кстати, после обработки тараканы не вернулись. Не было их на старом месте и в 1989 году, когда я снова надолго приехал в Каир.
