nalymov | Восстанавливаю стертый текст

Обещал - расскажу.

В первый раз меня приговорили к смерти в конце лета 1980 года. Я приехал из Тегерана в отпуск и занимался семейными делами, когда меня внезапно вызвали в управление кадров на работе. Кадровик с таинственным выражением лица протянул мне телефонную трубку, и я был вежливо приглашен в КГБ без объяснения причин.

В маленькой комнатке на втором этаже здания в Фуркасовском переулке, где подъезд обозначен табличкой "Отдел пропусков", сотрудник органов, представившийся то ли Иван Иванычем, то ли Николай Петровичем, предъявил мне три листочка бумаги. Два из них были ксерокопией одного и того же текста на персидском языке, а третий представлял собой очень хороший перевод этого текста на русский. Из бумаг следовало, что я приговариваюсь к смерти, поскольку некогда служил офицером в шахской армии и участвовал якобы в преследованиях иранских патриотов-антимонархистов. Подписаны были оба варианта бумажки одинаково - Группа "Ф". Как пояснил гэбист, одни экземпляр был переброшен через ограду советского посольства, а второй - через забор нашего тегеранского офиса.

В армии у шаха я действительно служил и даже носил полевую форму, хотя и без погон, но фактически числился советским военным переводчиком. Обвинения были полной чушью, в чем со мной согласился и мой собеседник.

Главное, что его интересовало, - не считаю ли я, будто подброс бумажек мог организовать мой напарник по офису, который на самом деле был сотрудником ГРУ, то есть - конкурирующей конторы. Но в этом деле я помочь гипотезами не мог, хотя с грушником этим у меня сложились непростые отношения, а однажды пришлось даже пойти к его начальнику - резиденту ГРУ в Иране и пожаловаться...

Сошлись на том, что в КГБ будут еще расследовать происшествие, а мне лучше пока не возвращаться в Иран. Это меня устраивало, тем более, что командировка была уже третьей без перерыва и сильно затянулась.

Однако через три дня начальник управления кадров позвонил и сурово поинтересовался, почему я еще не взял билет в Тегеран. Пришлось звонить тому же Иван Иванычу и объяснять обстановку. Прошел еще день, и из КГБ мення заверили в том, что примут меры силами своей агентуры в Иране и сотрудников посольства, чтобы обеспечить мою безопасность. Я им не поверил, но поехал, и проработал там еще почти год - с женой и сыном.