Если верить художественной литературе, то во многих ситуациях мне следовало испытывать "животный страх". Ну, там "холодный пот", "леденящий ужас", "скованные члены" - полный набор безусловных рефлексов на фоне общей потери воли и способности рационально реагировать на окружающее.
Пытаюсь вспомнить: а было ли когда-нибудь такое? Описанных физиологических признаков не было никогда, но потеря рационального реагирования, да, была однажды. Когда район, где я жил в Бейруте, ночью впервые стали обстреливать артиллеристы, то я зачем-то кинулся в офис, вынул из сейфа остаток казенных денег и финотчетность, сложил все в сумку, перевесил ее через плечо и стал в таком виде расхаживать по всему этажу, который занимали квартира и служебное помещение. Объяснить этот поступок трудно. Предполагал умереть так, чтобы не обвинили в растрате казенных средств?.. Глупость какая.
Обстрел продолжался не больше часа. Пара-тройка снарядов упала на пустыре перед окнами. Наутро я увидел две дырочки в стеклах и на полу нашел маленькие снарядные осколки. А на следующую ночь, когда обстрел повторили, я повернулся на другой бок и спокойно заснул.
Все-таки опасность вызывает у меня не животную реакцию, а выброс адреналина - конечно, если я могу что-то сделать. Когда же повлиять на обстоятельства невозможно - как в случае с артобстрелами или землетрясениями, - то все в конце концов сводится к равнодушию.
Пытаюсь вспомнить: а было ли когда-нибудь такое? Описанных физиологических признаков не было никогда, но потеря рационального реагирования, да, была однажды. Когда район, где я жил в Бейруте, ночью впервые стали обстреливать артиллеристы, то я зачем-то кинулся в офис, вынул из сейфа остаток казенных денег и финотчетность, сложил все в сумку, перевесил ее через плечо и стал в таком виде расхаживать по всему этажу, который занимали квартира и служебное помещение. Объяснить этот поступок трудно. Предполагал умереть так, чтобы не обвинили в растрате казенных средств?.. Глупость какая.
Обстрел продолжался не больше часа. Пара-тройка снарядов упала на пустыре перед окнами. Наутро я увидел две дырочки в стеклах и на полу нашел маленькие снарядные осколки. А на следующую ночь, когда обстрел повторили, я повернулся на другой бок и спокойно заснул.
Все-таки опасность вызывает у меня не животную реакцию, а выброс адреналина - конечно, если я могу что-то сделать. Когда же повлиять на обстоятельства невозможно - как в случае с артобстрелами или землетрясениями, - то все в конце концов сводится к равнодушию.